Кровавая тренировка и разговор о будущем
Лезвие ножа вонзилось в грудь привязанного к столбу упыря. Промахнись Каспар на пару пальцев влево – и удар пришёлся бы точно в сердце. Второй клинок, метко брошенный, угодил в пах существа, намертво вонзившись в деревянную опору. От боли чудовище завыло и попыталось вырваться, но крепкие верёвки, стягивавшие его руки за спиной, не давали шанса на свободу.
— Ну ты и садист, Каспар! Надеюсь, в настоящей схватке тебе в голову не придёт бить ниже пояса? — прокомментировал Йован, направляясь к своей мишени.
— На войне все средства хороши, разве не так?
— А мы с кем-то воюем? — Йован выдернул нож из груди дёргающегося упыря и протянул его товарищу. — Мы просто убиваем и грабим. Не знаю как ты, а я занимаюсь этим только потому, что в этих проклятых землях иначе не выжить. Обычная работа, ничего более.
Йован прицелился и ловким движением запястья отправил нож в полёт. Клинок с глухим стуком вошёл упырю прямо в живот.
— А война разве не работа?
— Нет, Каспар. Война — это идея. Ты будешь бросать или нет?
Прикинув расстояние, Каспар взвесил нож на ладони и сильным броском поразил левый глаз пленника.
— Я заметил, ты всё чаще заводишь разговоры на эту тему. Что-то задумал, Йован? Выкладывай, что у тебя на уме.
— Хочу заниматься чем-то настоящим. И жизнь хочу… настоящую, — Йован многозначительно кивнул в сторону изуродованного упыря. — Теперь твоя очередь идти за ножами.
Каспар нехотя поднялся и лениво побрёл к столбу, где упырь уже затих. Его тело было исколото, словно решето, а из ран сочилась бурая зловонная слизь. Вытащив клинки, Каспар обернулся к другу.
— Так если иначе здесь не выжить, что ты собираешься делать?
— Для начала — убраться отсюда. Я хочу отправиться во Вратиш. Говорят, в тех землях кипит совсем другая жизнь, а в столице и подавно. Там есть знахари, которые могут вылечить хворь, пока не пошли гнойные язвы… — Йован расстегнул кожаный доспех, задрал рубаху и показал живот, покрытый красными пятнами. — Вот, пока только сыпь — это ещё можно исправить. Говорят, во Врати…
— …Говорят, во Вратише люди и не подозревают, что на западе княжества ещё кто-то живёт! Не жди тёплого приёма. Все, кто мог, бежали отсюда ещё до того, как эти земли прозвали Гибельными, — Каспар испытующе взглянул на товарища. — Объясни, почему твоя семья осталась в Крантасе?
— Потому что это их дом.
Йован тяжело вздохнул. Видно было, что тема давалась ему нелегко, но он собрался с силами и продолжил:
— Отец верил, что всё наладится. Верил, что это временные трудности, которые нужно просто перетерпеть… Вот и остался... А я был слишком мал, чтобы решать самому. Мне ведь всего десять было! Будь постарше — уехал бы обязательно.
Каспар взглянул на своё запястье — кожаный браслет с выбитым именем развязался и норовил соскользнуть. Затянув узел потуже, он печально произнёс:
— А мои родители не верили, вот и уплыли в Северное море. Зато я верю, что они когда-нибудь вернутся.
— Прошло семнадцать лет с падения Гибельного Камня. Ровно столько ты не видел своих родителей. Как ты представляешь эту встречу?
— Никак. Я никогда не думал, при каких обстоятельствах мы сможем увидеться, — равнодушно ответил Каспар. — Я просто верну им этот браслет, и всё. Мать сплела его из кожаных полосок, а отец выгравировал на самой широкой моё имя. Когда они уходили, отец повязал его мне на руку — это последнее, что я о них помню.
— Думаешь, вернув браслет, избавишься от воспоминаний?
— Избавлюсь от того, что связывает меня с ними и с этим местом, — усмехнулся Каспар. — А потом можно будет и к тебе во Вратиш перебраться! Ты мне как старший брат стал — не представляю, что я тут без тебя буду делать.
— Ну, договорились! Только постарайся за это время не сгнить здесь от своей хвори!
Йован похлопал друга по плечу. Они замолчали и, расслабившись, сидели на траве, прижавшись спинами друг к другу. Солнце клонилось к закату, дневной зной сменялся вечерней прохладой. Царили тишина и безветрие — ни звука, ни движения. Безмятежность нарушил путник, вышедший из лесной чащи. Крупный мужчина средних лет был в ярости — его кулачищи были сжаты, а глаза, казалось, метали молнии. Бормоча что-то под нос, незнакомец решительно направился к отдыхающим.
— А вот и Бурый, — обратился к нему Йован. — Ну что, забрал?
— Нет! Не забрал! Этот выродок не пришёл! Недоносок! Обманул меня! Держит меня за дурака! — Бурый выхватил меч и со всей силы рубанул по бездыханному упырю, всё ещё висевшему в роли мишени. Клинок перерубил шейные позвонки и глубоко вошёл в столб, а голова несчастного покатилась к ногам Каспара.
Глядя в единственный помутневший глаз, уставившийся на него из-под сапога, Каспар сказал:
— Может, стоит ещё подождать? Сомневаюсь, что он в здравом уме решился обмануть тебя и подставить Вильдоса.
— А мне кажется, он сбежал с моим товаром! — не унимался Бурый.
— В таком случае, у Вильдоса паршивый брат, — досадливо поморщился Йован.
— Ладно! Пойдёмте в лагерь! Мне не терпится в баню сходить. Язвы на боках распарить, чтобы гной вышел. А потом и с Вильдосом поговорю — он ответит за брата. Чёрт, как же я зол! — махнул рукой Бурый и зашагал прочь.
Каспар напоследок пнул отрубленную голову, и та вернулась к ногам своего бывшего хозяина. Йован бросил на друга неодобрительный взгляд, после чего они неспешно пошли вслед за Бурым.
Лагерь в брошенной деревне
Лагерь мародёров расположился в покинутой деревне неподалёку от портового Крантаса. Кто жил здесь раньше — неизвестно, но разбойникам место приглянулось сразу: прямая дорога в лес, город под боком, а главное — прежние хозяева в спешке оставили почти всё имущество и запасы. По ночам лагерь не спал. Искатели приключений и лёгкой наживы собирались вместе, чтобы потравить байки, спланировать вылазки, выпить и отдохнуть.
— А ты… думаешь… Ик!.. почему в Гибельных Землях… столько княжеских развелось? А? — икая и с трудом подбирая слова, спросил собутыльника пьяный мародёр, пытаясь опереться тяжёлым подбородком на кулак.
— Ну… дык это… порядки наводят… — изрёк «мудрую» мысль его ещё более пьяный товарищ.
— Да при чём тут порядок! Они ходят и собирают осколки Камня по всей… это… округе! Я слышал, возле Гибельных Земель в каждой деревне есть хоть один… Ик!.. княжеский лазутчик! Живёт себе тихо, трудится, а сам с княжескими тайно дела водит… — размахивая кружкой, подхватил другой, едва стоявший на ногах.
— Вильдос, какие вести от брата? Он ведь в наёмниках ходит? Наверняка с княжескими якшается! Не рассказывал, что вокруг творится?
— Нет никаких вестей, — Вильдос, сидевший в стороне, залпом допил пиво и повернулся спиной к компании, давая понять, что разговор окончен. Но пьяница не унимался:
— Прямо уж никаких? А может, он сам Камни собирает? Говорят, княжеские хорошо платят!
— Что ты заладил! Камни, Камни… чёрт бы их побрал! В Старом Граде у них целая палата алхимиков и колдунов! Всё изучают — умники... — желая сменить тему, Вильдос заметил странный предмет в руках у соседа. — Плешивый, что это у тебя?
Плешивый, сидевший за соседним столом, с интересом разглядывал нечто, похожее на маску или забрало. Не отрываясь, он сказал:
— Несколько дней назад наткнулся на мёртвого дружинника, обыскал и нашёл вот это сокровище, — он пьяно хихикнул и приложил предмет к лицу. — С помощью этой штуки княжеские вояки видят в темноте не хуже сов, представляешь!
— Да брось ты, дубина! Не бывает такого, чтобы люди в темноте видели! Ты уже допился! — засмеялся тот, что шатался рядом.
— Я не пьян! — Плешивый так разгорячился, что перешёл на крик. — Ещё как бывает! Княжеские мастера выточили пластины из большого куска Гибельного Камня. Смотри, какие тонкие, почти прозрачные. Лунный свет проходит через них и, отражаясь, попадает на выпуклое стекло… внутри… Ну, я так понял…
В зале поднялся гвалт. Все заговорили разом, слышались отдельные выкрики:
— Ха! Ничего ты не понял! Выпей ещё, послушаем новую байку!
— Конечно, у князя мастера есть! Все колдуны на него работают! Благодаря им да этому Камню хорошо живётся во Вратише. Даже хворь лечить научились! А нас кто вылечит, а?! Что-то, Плешивый, твои язвы на шее растут как грибы! И у меня на спине живого места нет — скоро нас упыри за своих примут!
Собравшиеся залились хохотом. Не смеялись только Каспар и Йован — эти пьяные разговоры об одном и том же им давно надоели. Вильдосу тоже было не до веселья. Он смотрел в пустую кружку, погружённый в свои мысли. Каспар подвинулся к нему.
— Мы весь день ждали Петериса, но он так и не пришёл.
Вильдос оторвал взгляд от кружки:
— Ты правда думаешь, я этого не заметил?
Двери распахнулись, и вошёл Бурый. Он сразу нашёл глазами Вильдоса и направился к нему, грубо расталкивая всех на пути. Его вид не сулил ничего хорошего.
— Вильдос, мой косматый друг! — громко и с фальшивой улыбкой произнёс Бурый. Он расставил руки для объятий, но все понимали — это притворство. Внезапно схватив Вильдоса за волосы, он прижал его лицом к столу. Улыбка сменилась бешеным оскалом.
— Может, подскажешь, где твой братец?!
— Я не знаю!
Бурый дёрнул голову Вильдоса вверх и с силой ударил об стол, яростно крича:
— Повторяю вопрос — где Петерис?!
— Я правда не знаю!
Один из мародёров попытался вмешаться, но получил сокрушительный удар кулаком и рухнул на пол. Не обращая внимания, Бурый продолжил допрос, ещё раз ударив Вильдоса о столешницу.
— Говори всё! С кем он ходил? Куда? Сколько ему заплатили и где он может быть?
— Хорошо, расскажу, только отпусти! — сплёвывая кровь, пробормотал Вильдос.
Бурый ослабил хватку. Вильдос ощупал лицо, с хрустом вправил сломанный нос, поморщился от боли и начал:
— Последние месяцы Петерис провёл на Ойчельских равнинах. Как-то раз он заночевал в развалинах Ойчеля и случайно подслушал, как княжеские дружинники тайно сжигали труп. Из их разговора брат понял, что погибший был колдуном, а воины искали у него осколки Гибельного Камня невиданной силы, но не нашли. Видимо, Камень остался в Вишневице. На следующий день в Залужье какой-то мужик со шрамом на лице предложил Петерису работу — пройти через лес с княжеским отрядом, который сильно поредел. Брат тогда и смекнул, что гибель колдуна и этот поход связаны.
Вильдос замолчал, смачно высморкался и продолжил:
— Дальше я знаю то же, что и ты: он передал для тебя письмо, где говорилось, что сегодня ты должен ждать его на лесной тропе. Он должен был передать тебе что-то, что полностью покроет его долг.
— Камень невиданной силы, говоришь? — переспросил Бурый. — Видно, ценная штука, раз княжеские, несмотря на опасность, решили за ним вернуться и даже взяли в подмогу того, с кем в иной ситуации и разговаривать бы не стали. И это что-то настолько ценное, что Петерис добыл его и не захотел делиться.
— Тогда почему я до сих пор здесь? Если бы брат решил бежать, то только со мной. В этом можешь быть уверен, — поспешил оправдаться Вильдос.
В его словах была логика, что заставило Бурого успокоиться. Собравшись с мыслями, он сказал:
— Говоришь, Петерис ушёл с княжескими? Это объясняет, почему он решил возвращаться через лес — там проще затеряться. Опасно, но легче оторваться от погони. Что ж, даже к лучшему! От Вишневицы до нашего лагеря через лес ведёт лишь одна дорога. Значит, если с ним что-то случилось, мы знаем, где искать. Завтра утром идём по тропе навстречу.
Вильдос уже вздохнул с облегчением, но тяжёлая рука Бурого легла ему на плечо:
— А ты, друг, посиди и подумай, чем будешь платить за братца, если мы его завтра не найдём…
Вечер продолжился: пьяная компания пила и веселилась. Трезвых уже не осталось. Разбойники, перебивая друг друга, рассказывали байки о Гибельных Землях, о таинственном воине, бросившем службу ради поисков родного дома. Правда это или выдумка — неизвестно, но Йован слушал, затаив дыхание. Легенды, плодившиеся вокруг этих земель, будоражили воображение. Йован верил, что когда покинет край и начнёт новую жизнь, у него тоже появятся свои, не менее удивительные истории.
Каспар тоже изрядно захмелел. Он собрался окликнуть Йована, но, подумав, махнул рукой. Осторожно ступая и опираясь о стены, он вышел на улицу. Даже здесь он стремился к уюту, облюбовав угол на сеновале в большом сарае. Там было сухо, тихо и достаточно места для сундука с пожитками. Не роскошь, но после походов, когда приходилось спать на деревьях, в оврагах или подвалах, мягкое душистое сено казалось верхом блаженства. Пока все отдыхали, вокруг лагеря дежурили дозорные. Этот разбойничий притон стал для Каспара домом, а мародёры — семьёй.
Воспоминания о катастрофе
Уснуть сразу не получилось. В памяти всплыли события далёкого детства. Каспар отчётливо помнил тот день, когда весь город гулял на празднике Тысячелетия. На площади выступали артисты, все пели и танцевали, столы ломились от яств. Это был прекрасный весенний день.
Праздник прервал раскатистый грохот и яркая бирюзовая вспышка. Затем — подземный толчок немыслимой силы и ударная волна, разрушившая город в мгновение. Дома рушились, как карточные. Везде слышались крики. Взгляд трёхлетнего Каспара был прикован к скомороху, который минуту назад ловко жонглировал яблоками. Теперь он стонал, придавленный обломком стены, а его голубая рубаха быстро алела от крови. Сквозь ткань выпирали обломки рёбер. Появились стражники, началась суматоха, полетели приказы и головы. Отец подхватил Каспара, и через несколько минут они были дома. Их рыбацкая хижина на берегу бухты у скал уцелела. Мать рыдала и кричала на отца, а тот набивал вещами сундуки. Пока родители собирались, мальчик сидел в углу у печи, не понимая, что происходит. Когда самое ценное было вынесено, мать крепко обняла сына и долго не отпускала. Ослабив объятия, она сказала, что любит его, и выбежала, закрыв лицо руками. Посреди комнаты стоял отец. Он медленно подошёл, взял руку сына и повязал на неё кожаный браслет с гравировкой «Каспар». Погладив мальчика по голове, он молча вышел. Какое-то время Каспар ждал, но потом что-то заставило его побежать вслед. Он выбежал к причалу, но было поздно — рыбацкая лодка родителей уже отчалила. Он остался один.
В разрушенном Крантасе остались старики и дети — те, кого сочли обузой. Но были и те, кто отказался уходить, как семья Йована.
Несколько дней Каспар сидел в пустом доме и ждал. Не ел, не пил. Дверь открылась, когда обессиленный мальчик пытался подползти к ней. Его спасла старая ткачиха Вальда. Она забрала Каспара в свою хижину на окраине. Этот дом стал ему родным на многие годы, а одинокая женщина заботилась о нём, как о внуке. Но Вальда была стара, и Каспар начал сам добывать еду. Рыбалка, ремесло отца, вызывала отторжение из-за тяжёлых воспоминаний. Зато охота пришлась по душе: выслеживание добычи успокаивало мысли, а точный бросок кинжала позволял выплеснуть злость и обрести покой. В одном из походов в лес Каспар познакомился с Йованом, и с тех пор они стали не разлей вода.
Шли годы. В одну холодную зиму Вальда не проснулась. Каспара снова бросили, но Йован помог пережить утрату. Из-за холодов охота становилась сложнее. Чтобы не голодать, друзья крали вещи из брошенных домов и продавали торговцам с востока. Однажды их поймали и прилюдно высекли плетьми. Дома Йовану добавили. Но жажда приключений брала своё. Как только раны зажили, они отправились в новый поход — подальше, в соседнюю деревню.
Путь оказался трудным: мороз, глубокий снег, усталость. Добравшись до брошенных домов, подростки столкнулись с упырями. Жители этой деревни охраняли свои угодья и после смерти. Сражаться вдвоём против десятка голодных тварей они не могли. Забаррикадировавшись в самом крепком доме, мальчишки оказались в осаде.
К вечеру, когда надежды уже не было, с улицы донёсся звон клинков, звуки борьбы и ругань. Когда всё стихло, дверь распахнулась, и в хату ввалилась толпа вооружённых молодчиков во главе с крупным мужиком в овчинном тулупе, похожим на медведя. Его звали Бурым. С того дня для Йована и Каспара началась новая жизнь.
Ночная резня и бегство
Крепкий сон Каспара прервал шум из большого дома. Он по привычке вскочил, но потребовалось время, чтобы сообразить, где находится. Сонно протирая глаза, он побрёл на звуки. Пьяные драки были обычным делом, но в этот раз дверь была распахнута, и там шёл настоящий бой. Сонливость как рукой сняло.
— Каспар, где тебя носит! — прокричал Плешивый, скрестив меч с княжеским воином.
Непрошеных гостей было больше. Пол был залит кровью, всюду валялись тела, а оставшиеся в живых отчаянно оборонялись. Какое-то чутьё заставило Каспара нагнуться, и лезвие меча просвистело у него над головой. Стражник в тяжёлых латах наступал, а меч Каспара остался на сеновале. Ловко уворачиваясь, он выхватил нож из рукава и, проскочив за спину противника, всадил клинок ему в шею. Алая кровь хлынула фонтаном, а Каспар уже искал глазами Йована. Тот мастерски орудовал клинком и только что отрубил противнику руку. Но за спиной Йована появился другой стражник с занесённым мечом.
— Йован, сзади! — крикнул Каспар, видя, как клинок опускается на друга.
Взгляд голубых глаз Йована перекосился, из носа хлынула кровь — меч разрубил голову от затылка до переносицы. Ударив ногой в спину, стражник сбросил тело на пол, и его взгляд встретился с взглядом Каспара. Наступив на убитого, враг ринулся к новой цели.
Желание отомстить было сильным, но силы неравны. Бросившись бежать, Каспар подхватил с пола чей-то меч и, не оглядываясь, выпрыгнул в окно. Уже за пределами дома что-то дёрнуло его правую руку, и он рухнул на землю — именной браслет снова распустился и зацепился за оконную раму. Каспар чудом успел упереть рукоять меча в землю, как стражник прыгнул вслед. Не ожидая найти беглеца на земле, враг всем весом насадился на клинок и медленно сполз по нему. Каспар чувствовал, как тёплая кровь стекает на его руки.
Сбросив тело, он бросился в лес. В голове была неразбериха. Ноги несли сами, хотя ночью в лесу одному появляться было безумием. Мысли наваливались одна на другую: «Княжеские напали на лагерь? Как они здесь оказались? Где Бурый? Кто выжил? Йован… о нет…». Мысль оборвалась, когда что-то схватило Каспара за ногу, и он рухнул в овраг.
— Далеко собрался? — прозвучал знакомый бас.
— Бурый?! Что ты здесь делаешь?!
— Что делаю?! — недоумевая, переспросил Бурый. — Шкуру спасаю!
Сверху пронёсся тёмный силуэт, и в овраг спрыгнул Вильдос.
— Ну, что там?! — нетерпеливо спросил Бурый.
— Ничего хорошего! Сам посмотри! — ответил Вильдос и, заметив Каспара, удивился. — А ты как выбрался?
Каспар ничего не ответил, а, последовав примеру Бурого, устремился к краю оврага. В лагере полыхал огонь. Пламя вырывалось из окон и пожирало соломенную крышу. На фоне пожара оставшиеся в живых мародёры стояли на коленях, склонив головы. Из группы стражников вышел, судя по всему, старшина. Встав напротив пленников, он начал говорить. По обрывкам фраз Каспар понял, что тот зачитывает приговор. Закончив, старшина взмахом меча обезглавил первого… второго… третьего…
— Вы только посмотрите! Настоящий выродок! Даже руки марать не боится! — выругался Бурый.
— Сам озвучил приговор и сам исполнил, — проговорил Вильдос. — И судья, и палач в одном лице.
Каспар сел в стороне, поджав колени. Как и семнадцать лет назад, он не понимал, что происходит. Вспомнилось, как лодка родителей отчалила от берега, а это воспоминание сменилось лицом Йована с разрубленным черепом. К горлу подкатил ком, и Каспара вырвало. Опорожнив желудок, он расплакался, как ребёнок, — его охватила истерика.
— Каспар! Дружище! Ну ты чего? — Бурый и Вильдос были растеряны. Они никогда не видели его в таком состоянии.
Проревевшись и вытерев лицо, Каспар спокойно произнёс:
— Ничего уже… всё, — всхлипнув в последний раз, он спросил: — Что делать будем?
— Рад, что ты снова с нами, — ехидно сказал Бурый. — Нам нужно в лес, искать Петериса. До утра ждать нельзя.
— Ты в своём уме?! — воскликнул Вильдос. — В лесу кромешная тьма! Нас сожрут!
— Спокойно! Помните, Плешивый хвастался маской, чтобы в темноте видеть? Не соврал, земля ему пухом! — ответил Бурый, доставая из сумки ту самую маску. Заметив неодобрительные взгляды, добавил: — Да, я стянул сумку Плешивого! Чего добру пропадать? Благодаря ему у нас есть шанс дотянуть до утра.
Бурый раздал маски. Надев их, Вильдос и Каспар удивились — действительно, всё было видно. Не так чётко, как днём, но вполне достаточно. Мир окрасился в чёрно-зелёные тона. Выбравшись из оврага, они огляделись — поблизости никого.
В чаще Гибельного леса
Лес был рядом, и вскоре путники оказались среди многовековых деревьев. Чем глубже они заходили, тем отчётливее слышались звуки местных обитателей: хруст веток, шелест, завывания, утробное мычание и другие, не поддающиеся описанию шумы.
Громкий вой заставил их остановиться. Источник был близко.
— Волкодлак… — прошептал Вильдос.
Тихо, стараясь не шуметь, отряд продолжил движение. Через несколько минут они увидели монстра за трапезой. Тёмная фигура с волчьей мордой сидела над жертвой, уткнувшись в разорванное брюхо, и мерзко чавкала. Вокруг лежали истерзанные тела упырей. Учуяв гостей, волкодлак резко повернул голову. Даже в маске Каспару казалось, что глаза чудовища
